Всего в 300 километрах от Санкт-Петербурга живут люди, которые пользуются смартфонами, — и так же буднично обсуждают заговоры на любовь, рассказывают о хозяевах леса и лечат позвоночник головой щуки. Это вепсы — один из самых малочисленных финно-угорских народов России, чьи деревни разбросаны среди лесов, болот и озер Ленобласти и Карелии. Здесь старые языческие верования уживаются с христианскими традициями, исчезающий язык звучит в стихах и будничных разговорах, а в опустевшие избы постепенно возвращаются хозяева. «Лента.ру» отправилась в Вепсский лес с проектом «Медиаразведка» от «Туту.ру» и выяснила, как сегодня живет народ, для которого лес — это не просто красивый ландшафт, а почти одушевленная сущность, с которой нужно выстраивать особые отношения и учиться договариваться.

День, прожитый без леса

Название «Вепсский лес» легко принять за красивую туристическую метафору, хотя оно вполне официальное. Природный парк с таким именем появился в Ленинградской области в 1999 году и занимает 189,1 тысячи гектаров. Здесь сохранились старовозрастные ельники, болота, небольшие озера и реки, а сам рельеф неожиданно холмистый для региона: дорога то проваливается между лесистыми склонами, то снова выбирается наверх.

Но география вепсов шире границ парка. Историческая территория их расселения лежит между Ладожским, Онежским и Белым озерами. Этнографы выделяют три основные группы: северных, или прионежских, вепсов; средних, которых часто называют оятскими, по названию реки Оять; и южных. Сегодня представители народа живут прежде всего в Карелии, Ленинградской и Вологодской областях.

За одиннадцать лет их число в России сократилось с 5936 до 4534 человек. Но вепсский мир пока остается живым прежде всего благодаря конкретным людям, поэтому знакомство с таинственными территориями имеет смысл начинать не столько со старых изб, часовен и природных достопримечательностей, сколько с местных жителей, которые по сей день сохраняют свой язык, привычки и семейные истории.

Например, в деревне Ярославичи, аккурат запрятанной в изгибе реки Оять, проживает Наташа Чудова — вепс, которая принимает гостей у себя прямо дома. Никакой театральной программы с нарядами, заученными репликами и специально расставленными ухватами нет. Наташа встречает путешественников почти по-соседски: накрывает стол, ставит то, что приготовила сама, и рассказывает про деревню примерно так, как рассказывала бы приехавшим знакомым.

На столе появляются грибы, пироги и калитки — небольшие открытые пирожки из ржаного теста. Часть еды готовится в печи. Наташа делится историями из своей жизни, иногда тут же повторяя слова по-вепсски. Сам вепсский язык принадлежит к прибалтийско-финской группе и родственен финскому, карельскому и эстонскому. На непривычный слух в нем легко уловить что-то похожее по звучанию на финский: короткие слова, мягкие переходы, постоянное ударение на первом слоге.

Здесь мы впервые слышим слово чома (ударение на первый слог, — прим. «Ленты.ру») — в переводе «прекрасно» или «роскошно», сродни русскому «чума». Создается ощущение, что хозяйке дома безумно нравится общаться с туристами. Однако когда Наташу впервые попросили принимать гостей, идея ее совсем не обрадовала. «Я отказывалась, — вспоминает она. — Думала: “Что я городским-то скажу? Я же деревенская!” А потом привыкла. Теперь, если долго никто не приезжает, вообще скучаю».

За ее словами о «городских» стоит довольно болезненная история. В XX веке вепсский язык и само деревенское происхождение........

© Lenta