We use cookies to provide some features and experiences in QOSHE

More information  .  Close
Aa Aa Aa
- A +

Суть праздника Крещения раскрыл священник с необычной биографией

4 3 0
16.01.2020

"Церковь относится к купанию в проруби с осторожностью"

В 1985 году 31-летний москвич Марк Маркиш, будучи успешным инженером-программистом, эмигрировал с семьей в Америку. Через год крестился в Богоявленском храме Бостона. Карьера у новоиспеченного американца складывалась удачно. Но он все больше в душе чувствовал пустоту. Когда жена настояла на разводе, поступил на заочное отделение в Свято-Троицкую духовную семинарию в штате Нью-Йорк.

А после бомбежек НАТО Югославии, когда под ударами погибло свыше 1700 человек, в том числе около 400 детей, больше не смог оставаться в Америке. Получив российское гражданство, отдал все свое небольшое имущество в «Армию Спасения» и с одним чемоданом вернулся в Россию. Был послушником в Свято-Введенском монастыре. В 2002 году принял монашеский постриг, а через год был рукоположен в сан священника.

Накануне одного из древнейших христианских праздников Крещения Господнего, или Богоявления, преподаватель Иваново-Вознесенской духовной семинарии, иеромонах Макарий рассказал «МК», где и как запастись святой водой, обязательно ли окунаться в прорубь, дозволительно ли выпить стакан вина, а также поведал, как переосмыслил жизнь и решил стать монахом.

«Америка научила меня любить Россию»

— Я окончил в Москве в 1971 году физико-математическую специализированную школу №2. У нас был замечательный директор, Владимир Федорович Овчинников. Он в советское время был вынужден уйти из школы. Но в 2002 году вернулся на свой пост. И по сей день возглавляет лицей «Вторая школа», продолжает развивать физико-математическое направление. Ему уже за 90. Я недавно зашел в лицей, был рад его поприветствовать.

— Где учились после школы?

— Поступил в Московский институт транспорта. Это было благотворное время, если отбросить такой элемент, как безбожие и нравственная деградация. Но академическая и социальная стороны были очень благоприятные. В институте был хороший преподавательский состав. Потом прослеживались любопытные параллели. Например, в то время как я был студентом, математику у нас преподавал Виктор Николаевич Тростников. Потом он стал православным философом, писателем, богословом, а я — православным священником. Когда вернулся из Америки, был очень рад его навестить. Мы с ним возобновили общение, я помогал ему переводить его труды на английский язык.

— Когда приняли решение об эмиграции?

— Я работал программистом в разных столичных учреждениях. Учился в аспирантуре, написал диссертацию, но защитить ее не успел в связи с отъездом. Это было осознанное решение. Мне был 31 год, я был женат, мы воспитывали сына и дочь. В те годы отъезд за границу рассматривался как некий прорыв, победа. Причина была в русофобии. Мы предвзято, неприязненно относились ко всему советскому, русскому. Были враждебно настроены против СССР. Считали, что тут все плохо, надо искать счастье за границей. У нас были во многом мифические, бредовые представления о зарубежной жизни.

— С какими чувствами покидали Москву?

— Это было в 1985 году. Уезжал с ощущением, что либо меня и всю мою семью заживо хоронят, либо я заживо хороню всех, кто остается. Но Господь решил по-другому. Вскоре после нашего отъезда, в конце 1980-х годов, вдруг приподнялся «железный занавес». Ко мне в Штаты в гости смогла приехать мама. А потом и друзья стали навещать. Перестройка была еще впереди. Мы не представляли, что Россия расправит плечи, грянет политика гласности и открытости…

— Какие были первые впечатления, когда оказались в Америке?

— Это очень интересный психологический феномен. Это было как второе рождение. Память о тридцати годах жизни в Советском Союзе стерлась, как будто закрылась страница в книге, а дальше был совершенно чистый лист бумаги. Начался новый этап. Я чувствовал себя ребенком, началось второе детство, вторая молодость. Забегая вперед, скажу, что у меня было четыре молодости: первая — в Советском Союзе, вторая — в Америке, третья — в монашестве, а четвертая — сейчас, когда я на пенсии.

— Английский язык знали?

— У меня мама — переводчик. С детства с приятелем мы брали частные уроки. Занимался английским языком с 8 лет до 14. Основы были заложены. Потом уже я стал читать книги на английском, делал какие-то переводы. Так что, когда я приехал в Америку, проблем с языком у меня не было. Не возникло трудностей и с работой. Все, кто имел профессиональный навык, находили себе применение.

— Не чувствовали разницу в менталитете?

— Доходило порой до анекдота. Например, американцы не верили, что люди в Советском Союзе получают зарплату наличными. Что приходит кассир, раскладывает деньги стопочками на столе, потому что боится обсчитаться, а люди приходят, расписываются в ведомости и забирают заработанное. Для американцев это было немыслимо. Там можно было рассказать, сколько вы заплатили за пирожок с капустой, но говорить о том, сколько вы отдали, например, за хороший костюм, считалось уже неприлично. Американцы не говорили, сколько стоит их новый автомобиль, невозможно было узнать, сколько стоит их дом. Разговоры, кто сколько........

© Московский Комсомолец