We use cookies to provide some features and experiences in QOSHE

More information  .  Close
Aa Aa Aa
- A +

Сергей Соловьёв: «Чувствую себя гнидой, когда мечтаю»

3 3 0
23.08.2019

Режиссер, которому не нравится слово «культовый»

Ах, какой режиссер! Таких еще поискать. Удивительный, атмосферный, незабываемый — здесь любой эпитет будет недостаточен. А еще он снял «Ассу» — кино на все времена. Еще чуть-чуть, и я скажу «культовый», но он этого очень не любит. Он — это Сергей Александрович Соловьёв, просто С.А.С., лучший из лучших. Сегодня ему исполняется 75 лет.

«Внучки мне говорят: какой ты режиссер, брось»

— Сергей Александрович, вам интересно, что происходит за пределами вашей квартиры, студии? Насколько вам это важно знать?

— Насколько это важно знать, я не знаю, я никогда не стремился за пределы, но в принципе, приходя домой, я автоматически включаю телевизор не с тем, чтобы узнать что-нибудь, а с тем, чтобы понять: у меня за окном в это время идет дождь, где-то там происходит что-то другое, может быть, даже типа града.

— Помните, «Москва слезам не верит»: «А что вообще в мире делается?»

— Ну да. Нужно, чтобы какое-то шелестение воздуха происходило.

— Понятие одиночества вам близко? Возможно, это ваше нынешнее состояние?

— Ну если мое состояние увеличить на 400 человек, по-моему, которые у меня сейчас находятся в обучении на режиссерском факультете ВГИКа и на актерском факультете Института современного искусства, то это, в отличие от телевизора, исключительно интересное дело. Сейчас бы я вам рассказал про классическое одиночество в кресле у окна — ничего не получается. Вы знаете, я как-то уже давно перестал играть в эти игры: «мне хочется уйти в одиночество», «мне хочется вернуться в общественные институты…» Мне хочется жить нормальной жизнью, которой я и стараюсь жить.

— Скажите, вы великий режиссер?

— Ой, здесь нет внучек моих, к сожалению. Вот у них есть свои великие режиссеры. Они мне иногда говорят: да какой ты режиссер, брось.

— Это они так кокетничают с вами.

— Нет, они понимают что-то очень важное.

— А они видели ваши фильмы?

— Да, что-то видели, и что-то из не моих фильмов тоже видели, что им по-настоящему нравится. Так что у них вполне свободный рынок.

— То есть к вам они относятся без особого пиетета?

— Вот чего нет, так это пиетета.

— Ваш папа служил в СМЕРШе, это правда?

— СМЕРШ — это что такое?

— Смерть шпионам, была такая сталинская организация.

— Да, папа там служил, это правда.

— Сейчас как вы относитесь к этому факту его биографии? Вы знаете что-то конкретное об этой его службе?

— Это абсолютно засекречено, и потом это сверхсверхсверхзасекреченная организация. Я знаю, что я отца любил, люблю и до сих пор помню. Помню даже, чем пахнут его пиджаки.

— Вы детство провели в Северной Корее?

— Да, большую часть детства.

— При Ким Ир Сене?

— Да, я был приближенный к Ким Ир Сену.

— В каком смысле?

— В таком смысле, что была такая разнарядка, расписание, кто с кем ходит под руку, и я там ходил под руку с теми, с кем надо ходить. С кем не надо ходить, не ходил.

— Вы были еще ребенком тогда.

— Но смышленым, как я понимаю.

— А насколько была похожа система в Северной Корее на то, что было в Советском Союзе?

— Вы мне напомнили один момент, я его давно не вспоминал. После Кореи отца перевели в Питер. Я стоял на ступеньках дома, шел снег, только-только начинали зажигаться новогодние огни, и я подумал: неужели вся жизнь от начала до конца будет такой прекрасной? Неужели это может быть так? И на этом мысль прервалась.

— Так жизнь случилась такой прекрасной — вот сейчас вы можете это сказать?

— О-о, это мы начинаем тему романа!

— Но это философская тема — как смотреть на жизнь. Даже со всеми страданиями, даже с трагедиями, то, что человек родился и жив, уже счастье. Это религиозное такое состояние. А при этом в мире столько несправедливости, и возможно ли........

© Московский Комсомолец