We use cookies to provide some features and experiences in QOSHE

More information  .  Close
Aa Aa Aa
- A +

Борис Клюев рассказал о тайных корпоративах Кикабидзе в России

2 9 0
12.07.2019

"Человек должен кое-что скрывать"

Борис Клюев — замечательный актер Малого театра. И этот образ, порода… Но он еще и Воронин-папа, и граф Рошфор… Вообще, для Клюева в творчестве нет границ, он экспериментатор по жизни. Хотя нет, есть границы. Границы его собственного вкуса и мастерства. И то, и другое безупречно. Большому артисту исполняется 75 лет.

«Надо все готовить, и свои похороны тоже»

— Борис Владимирович, для вас Малый театр нечто святое, как родина, наверное. Вас никогда не просили клясться Малым театром?

— Да, это мой дом, моя жизнь, моя религия.

— Ну, все-таки 50 лет там. И никогда не было разочарования, мысли: а может, я не туда попал, не в тот театр?

— Разочарования обязательно время от времени должны посещать художника, потому что не все идет гладко. Иногда бывали тяжелые моменты, но всегда театр был для меня домом, а из дома уходить не надо.

— Тяжелые моменты, когда не давали ролей?

— Конечно, да. Когда не работаешь, когда меняется руководство, приходит другой режиссер, начинается новая политика театра. Появляются новые актеры, новые вкусы. К этому надо относиться спокойно.

— В таком случае скажите, Царев или Ильинский?

— Надо понимать, что и тот, и другой работали у Мейерхольда и у них были свои счеты. Они, когда нужно, конфликтовали, а когда не нужно, они довольно мирно существовали. Но Михаил Иванович Царев был более мощной фигурой, потому что он долго руководил театром, ВТО нашим, был председателем общества дружбы СССР–Канада. Он был более деловой человек. А Игорь Владимирович Ильинский был просто актер, хороший актер…

— Нет, не просто актер, а актер особенный.

— Конечно, но давайте не будем сразу на него золотой венец надевать. Он был хороший артист, безусловно, очень хороший, но многое себе позволял. Например, играл в довольно скучных постановках. Он это мог себе позволить, потому что был Ильинский. Он уже плохо видел, поэтому репетировал иногда долго, чуть ли не по три года. Но нельзя назвать это противостоянием, понимаете.

— Недавно ушла из жизни замечательная актриса вашего театра Элина Быстрицкая. А потом пошли какие-то слухи, телепередачи о ее наследстве. Что вы испытываете при этом, вы же ее знали?

— Она была моей партнершей 45 лет.

— Была великолепная актриса, и так все заканчивается, когда даже после смерти человека идет какая-то возня, суета, обвинения в убийстве практически.

— Мне довольно стыдно, когда это происходит. Я, конечно же, не знаю всей подноготной. Она человек была сложный, характер у нее был железобетонный. Она какие-то вещи хотела, фантазировала на эту тему и пыталась их воплотить, но не всегда это получалось: она хорошая актриса, а деловой жилки в ней никогда не было. Я, честно говоря, не понимаю ТВ-каналы. Зачем это нужно? Ведь совершенно очевидно, что есть младшая сестра Соня, ей по закону все принадлежит, а не каким-то там администраторам, директорам или еще кому-то. Конечно, это хорошее паблисити, народу, может быть, интересно узнать какие-то подробности: что вот, мол, и звезды так живут, но на самом деле мне это неприятно, и в этих вещах я не участвую.

Вообще-то надо все готовить, и свои похороны тоже. И какие-то вещи предвидеть: нужно было составить завещание правильно, четко, и никаких разговоров не было бы. Не все там чисто, не все интеллигентно.

— Ваш папа ушел из жизни, когда ему было всего 36 лет, и вы его почти не помните. Но я узнал, что вы потом, уже чуть повзрослев, не могли принять уже никого больше рядом с вашей мамой и влияли на то, чтобы отчима у вас так и не появилось. Это правда?

— Да, это абсолютная правда. Потому что мне казалось, что этим самым я защищаю память своего отца. Потом я, конечно, понял, уже став взрослым, что это было неправильно, ведь маму я обрек на одиночество. Но что делать, никто ничего не подсказал, все шишки нужно было собрать самому.

— В начале 60-х вы........

© Московский Комсомолец