We use cookies to provide some features and experiences in QOSHE

More information  .  Close
Aa Aa Aa
- A +

Владимиру Познеру исполняется 85: журналист рассказал о своей первой женщине

2 0 0
31.03.2019

«Она меня встретила в зеленом неглиже»

Вот так, даже не знаю почему, наваждение какое-то. Только в разговоре к 85-летию Владимира Познера мне с ним захотелось говорить про любовь. И только про любовь! Что это — ума не приложу. Ведь раньше ни с кем из женщин, ни с мужчинами — вот чтобы только об этом… Да никогда в жизни. А с Познером — да, ПРО ЛЮБОВЬ. Ну а раз захотелось, чего ж в себе-то держать. Спрашивай — отвечаем… Любовь нечаянно нагрянет.

«Она хочет, чтобы ты ее запомнил такой, какой она была раньше»

— Владимир Владимирович, почему-то сейчас именно с вами мне захотелось поговорить о любви. Вы не знаете почему?

— Нет, совсем даже не знаю.

— Просто не хочется больше ни о политике, ни о телевидении — к черту их! Помните, на последней нашей встрече в «Гнезде глухаря», когда я вас пытал про Путина, вы сказали: «Давайте лучше о бабах». Давайте о бабах, в хорошем смысле. Вы не против?

— Нет.

— Тогда — что такое любовь? Я имею в виду — мужчины и женщины все-таки. Несмотря на то что ваш замечательный друг Марсель Пруст… Но это его личное дело.

— Конечно. А любовь… Столько об этом написано людьми абсолютно выдающимися, гениальными, что попытаться дать еще какую-то формулировку просто глупо. Наверное, для каждого человека это очень индивидуально. Для меня это, в общем, чувство, без которого я не могу обойтись. Бывали у меня в жизни такие промежутки, когда я был один в этом смысле, это было очень тяжело. Для меня это связано с каким-то очень важным внутренним состоянием. Описать такое состояние трудно… Ну, это какое-то состояние радости, что вот есть это, именно это. Найти слова очень тяжело… Я испытывал это чувство в течение жизни не раз. Может быть, даже мне повезло, хотя оно связано так же часто и с очень сильными страданиями. Я думаю, что это, может быть, самое прекрасное чувство, которое вообще человеку дано испытывать.

— Вы помните свою первую детскую влюбленность? Наверное, это было в городе Нью-Йорке?

— Да! Мне было 12 лет, и я влюбился в женщину, которой было, наверное, лет 37, не меньше. Звали ее Мэри Монтальбан, она была ирландка, но замужем за мексиканцем, поэтому фамилия Монтальбан — мексиканская. У нее были невероятно красивые, цвета меди, вьющиеся волосы и ярко-синие глаза. Она была необыкновенно мила, я совершенно влюбился в нее, и с этим связаны два замечательных воспоминания. Она ко мне отнеслась абсолютно серьезно. Она была женой мексиканского актера, который снимался в кинокомпании MGM, где работал мой отец. И вот мои родители встречались с ними у нас дома, потом летом на пляже мы были вместе. И она легко могла меня просто отшить, посмеяться надо мной… Нет, она как-то очень деликатно обращалась со мной, приглашала в кино, приглашала домой, где муж был, конечно, но это не имело никакого значения. Вот эту ее деликатность я никогда не забуду.

…Потом мы уехали из Америки, и в течение 38 лет меня там не было. Наконец я вернулся, пошел к своей крестной, подруге моих родителей, дружившей с Мэри, и спросил ее: «Как Мэри?» — «Очень хорошо, все в порядке», — ответила она. Я говорю: «Могу я ее увидеть?» Она: «Ну, я ей позвоню и завтра скажу». Вот я пришел на следующий день и спрашиваю: «Ну как, вы позвонили?» — «Да». — «Ну и что?» — «Она сказала, что не хочет тебя видеть». — «Как? Почему?!» — «Потому что она хочет, чтобы ты ее запомнил такой, какой она тогда была». Это совершенно поразительно! Но это значит, что она относилась ко мне небезразлично. Вот это первая, детская, абсолютно наивная любовь. И отношение к этой женщине у меня навсегда осталось светлым, потому что она так удивительно сумела этим распорядиться.

— И вы думали все время о ней, сохли по ней?

— Да, я думал о ней постоянно и придумывал всякие способы, как бы увидеться, встретиться…

— Помните, в фильме «Старший сын» в Крючкову влюбляется совсем еще юноша, младший сын?

— Да. Но надо сказать, что мои родители к этому отнеслись тоже деликатно. Ведь можно было надо мной смеяться… Нет, это очень светлая страница в моей жизни. Я ее никогда не забывал. Я помню ее смех, ее руки… У нее были очень красивые руки. У нее было много денег, шикарная машина — одна из первых машин с автоматической передачей, и она меня катала в этой машине, а потом даже учила немножко ездить.

— А муж ее, артист, тоже отнесся деликатно?

— Муж относился к этому очень спокойно. Ну, в 12 лет я не представлял ему конкуренции…

— Разные мужья бывают.

— Кстати, она меня повела в кино, и из-за нее я это кино запомнил на всю жизнь. Фильм назывался «Дорогая моя Клементина», это ковбойское кино, где Генри Фонда играет шерифа. Мы сидели рядом в кинотеатре… Именно из-за нее я этот фильм помню наизусть. Это был 1946 год.

«Если она только поманит меня пальцем, я все брошу и побегу к ней»

— Это была такая первая, чистая влюбленность. А дальше что с вами происходило? Знаете, мое любимое произведение Толстого — «Крейцерова соната». Там Толстой все написал о женщине, мучительно это переживая на собственном опыте. У вас тоже происходило такое, а значит, и уход от чистого взгляда на женщин?

— Я не помню, чтобы у меня был такой взгляд, что женщина — это такое невероятно небесное существо. Не дай бог! Вообще, чувственность во мне была и страсть. Другое дело, что в 12 лет я этого еще не помню. Но дальше-то я помню… Второй мой случай был, конечно, связан именно с этим, с таким мощным физическим влечением к женщине.

— Та, вторая, тоже была намного вас старше?

— Да. Мне тогда уже было 17, а ей, наверное, немного за 30.

— Тенденция, однако.

— Ну да, безусловно. И, собственно, именно с ней я, можно сказать, потерял девственность. Это было в Германии, и довольно смешно, если вдуматься. Я все-таки был очень наивным, до 17 лет вообще даже не........

© Московский Комсомолец