We use cookies to provide some features and experiences in QOSHE

More information  .  Close
Aa Aa Aa
- A +

Леонид Ярмольник: «Навещаю маму в Нью-Йорке приблизительно раз в год»

5 3 7
21.01.2019

Как трудно быть цыпленком табака

Что такое Ярмольник? Это хорошее настроение. Это: «У Максимена железная хватка». Это: «Мама, я уже взрослый». Ярмольник — это «Трудно быть Богом», и это «Мой сводный брат Франкенштейн», знаковые роли большого артиста. Это вечные идеи, как правило, воплощенные в жизнь. Это помощь друзьям, близким и вообще всем-всем-всем. Это… Это Ярмольник, что тут еще скажешь. Тем более сегодня, когда ему 65.

«Я не люблю дни рождения, свои-то точно»

— Леонид, 65 лет — я пока не знаю, что это такое. Как вы вообще относитесь к возрасту? Философски?

— Мне почти все равно. Дни рождения не замечаю, особенно последние лет 20. Людям нашей профессии свойственно в такие моменты собирать большие компании, слушать комплименты, здравицы в свою честь, а меня все это раздражает, я этого не люблю, дни рождения стараюсь всегда избегать. Я люблю случайные, незапланированные встречи с друзьями, когда не нужно именно сегодня говорить комплименты: какой ты талантливый, как ты не похож на всех остальных…

— Вы считаете: в том, что люди встают и говорят хорошее об имениннике, есть много фальши?

— Нет, это скорее не фальшь, а, наверное, ритуальное действие. Ничего в этом плохого нет, но и хорошего тоже нет. Всегда приятно слушать какие-то хорошие вещи по поводу того, что ты делаешь сейчас, а не вообще, за все предыдущие годы. У нас же так принято: тосты произносить, выпивать, поздравлять. Я не люблю дни рождения, свои-то точно.

— Насколько вы зависимы от чужого мнения? Вы слушаете, что о вас говорят, или вам важно только то, что скажут очень близкие люди, а все остальные — пусть говорят?

— Мне важно то, что скажут те люди, которые относятся ко мне с уважением, с любовью и строго. Главное последнее — строго. Моя жена достаточно строга ко мне: когда кто-то хвалит, она всегда делит это на 18 и правильно делает. К ее мнению я прислушиваюсь. Но, к сожалению, тех людей, к которым я прислушиваюсь, их уже не так много. Это мои близкие друзья, которых нет, которых я слушал, потому что у нас был какой-то свой язык, своя зона понимания в отношении к делу, к профессии, и кто талантлив.

— Вы имеете в виду Леонида Филатова, Александра Абдулова…

— Да, конечно.

— Я слышал, что ваше отношение не к журналистам, а к папарацци, мягко говоря, непростое. С ними вы бываете довольно эмоциональны, когда не хотите, чтобы они вмешивались в вашу частную жизнь.

- Наша профессия, она же такая — на людях. Все, что я делаю, так или иначе наблюдают зрители, будь это кино или театр, или ТВ.

фото: Лилия Шарловская

Сегодня стало модным про артиста знать все: с кем, куда, когда, зачем, почему. В этом много вранья, много надуманного, придуманного. Я считаю, что большая часть айсберга должна находиться под водой, должна быть всегда какая-то тайна. Дело даже не в тайне, а нельзя все так бессмысленно и дешево разоблачать. Тогда не остается в тебе ни загадки, ничего. Это такое панибратство, амикошонство.

Я думаю, что в этом есть какая-то доля актерского достоинства, когда есть что-то, что известно только ему самому и, может быть, самым близким. У нас все по-другому. А папарацци… Просто сейчас их очень много и очень много изданий, очень много средств массовой информации.

Вот мне 20 раз в день задают одни и те же вопросы. Меня это бесит, я все-таки привык к тому времени, когда был «Московский комсомолец», Первый канал и достаточно было два или три раза в канун какой-то премьеры или дня рождения с кем-то поговорить, и все. Теперь превращаешься в такого попку-дурака, если........

© Московский Комсомолец